Он вопросительно глянул на морехода, и тот верно расценил это как приказ высказать свое мнение:

– Да все тут ясно, мессир. Мне, во всяком случае. Унесло из далеко в море от какого-то берега, сломало мачту, болтались по волнам черт знает сколько, пока сюда не пристали. Всего и делов. Лодка не морская, прибрежная…

– Да, – сказал де Гонвиль. – Только откуда их могло принести? В Африке живут черные, в Китае – желтые. Никто никогда нигде не видел краснокожих.

– Море приносит много загадок, мессир, – сказал капитан Бонвалет. – Когда мы ходили на Азоры, вылавливали стволы неизвестных деревьев. И ветки со странными ягодами. Другие тоже. Говорят, то ли Пьеру Одноухому, то ли Божьему Любимчику попадались странные утопленники, вроде бы даже и краснокожие.

– Многое можно выловить в чарке, – тихо заметил отец Жоффруа.

– Ветки с ягодами я сам видел. Говорят, встречались в открытом море и лодки с людьми, каких никто до того…

Де Гонвилю стало еще холоднее, когда его взгляд натолкнулся на взгляд монаха. Захотелось оказаться где-нибудь подальше, потому что густой дым с отвратительным запахом щекотал ноздри, откуда его несло – с острова Ситэ, где сгорели тамплиеры, или откуда-нибудь еще, из Лангедока, из Наварры? Будь проклят этот серый берег…

– Я поясню свою мысль, чтобы она легче дошла до сознания этого имеющего печальную склонность к преувеличениям, как все моряки, человека, – тихо, совсем тихонечко говорил отец Жоффруа. – Я напомню этому человеку, что мы живем на плоской земле, омываемой безбрежным океаном, сотворенной господом богом и осененной его благодатью.